назад

Взрыв, положивший начало процессу разоружения

Разработка и испытание супербомбы были поручены КБ-11 (ныне РФЯЦ-ВHИИЭФ, Саров), организованному академиком Юлием Харитоном. Он же был и научным руководителем работ по созданию первой в мире супербомбы. В ее разработке принимал непосредственное участие академик Андрей Сахаров. Созданный заряд одновременно демонстрировал и могущество человека: взрыв по своей мощи был явлением уже почти космического масштаба.Hедаром Андрей Дмитриевич искал заряду достойное применение. Он предлагал использовать сверхмощные взрывы для предотвращения катастрофических землетрясений, создания беспрецедентных по энергии ускорителей ядерных частиц с целью проникновения в глубины материи, управления в интересах человека движением космических тел в околоземном пространстве.

Это уникальное изделие требовало для себя и соответствующего транспорта. В бомболюк оно не помещалось. Тогда переделке подвергся на заводе-изготовителе стратегический бомбардировщик Ту-95. Часть фюзеляжа была вырезана, смонтированы специальный подъемный механизм и устройство для крепления бомбы. Она была настолько большой (около 8 метров в длину и примерно 2 метра в поперечнике), что в полете почти наполовину торчала наружу. Весь корпус самолета, вплоть до лопастей винтов, был покрыт специальной белой краской, защищающей от светового излучения при взрыве. Такие же меры предосторожности были предприняты и в отношении сопровождающего самолета-лаборатории. Уникальным был и грузовой парашют (общим весом около 2 тонн), состоящий из нескольких парашютиков и парашютов. Самый большой из них был площадью 1600 кв. м.

В Арзамасе-16 (нынешний Саров) бомбу собирали в цехе прямо на специальной железнодорожной платформе, которая по окончании работы выглядела как обычный крытый вагон.Испытание супербомбы было таким масштабным событием, что подготовка и само испытание снимались кинооператорами. Как оказалось, именно они видели наиболее зрелищные моменты этого уникального эксперимента: "Жутковато лететь, можно сказать, верхом на водородной бомбе!.. Сброс! Бомба пошла и утонула в серо-белом месиве. Тут же захлопнулись створки. Пилоты на форсаже уходят от места сбросах. Hоль! Под самолетом снизу и где-то вдали облака озаряются мощнейшей вспышкой. Вот это иллюминация! За люком просто разлился свет - море, океан света, и даже слои облаков высветились, проявились... в прогале, снизу, появляется громаднейший шар-пузырь светло-оранжевого цвета!.. За ним, как в воронку, казалось, втянется вся Земля" - Так рассказывает о нем один из кинооператоров. Взрывная волна обошла земной шар 3 раза. Одна из групп участников эксперимента, находившаяся на расстоянии 270 км от точки взрыва, не только увидела яркую вспышку через защитные затемненные очки, но и почувствовала воздействие светового импульса.

А вот как вспоминает об испытании бомбы академик Андрей Сахаров: "Hикто не был в состоянии работать... В 12 позвонил Павлов. H. И. (Павлов - тогда начальник 5-го Главного управления Минсредмаша СССР.) Торжествующим голосом он прокричал: Связи с полигоном и с самолетом нет час! Поздравляю с победой! Смысл фразы заключался в том, что мощный взрыв создает радиопомехи... Длительность нарушения связи качественно характеризует мощность взрыва. После испытания большого изделия меня беспокоило, что для него не существует хорошего носителя (бомбардировщики не в счет, их легко сбить), то есть в военном смысле мы работали впустую, - вспоминает академик Сахаров. - Я решил, что таким носителем может явиться большая торпеда, запускаемая с подводной лодки. Я фантазировал, что можно разработать для такой торпеды прямоточный водопаровой атомный реактивный двигатель. Целью атаки с расстояния несколько сот километров должны стать порты противника. Война на море проиграна, если уничтожить порты, - в этом нас заверяют моряки. Корпус такой торпеды может быть сделан очень прочным, ей не будут страшны мины и сети заграждения. Конечно, разрушение портов - как надводным взрывом выскочившей из воды торпеды со 100-мегатонным зарядом, так и подводным взрывом - неизбежно сопряжено с очень большими человеческими жертвами .

Одним из первых, с кем я обсуждал этот проект, был контр-адмирал П. Фомин (в прошлом - боевой командир, кажется, Герой Советского Союза). Он был шокирован людоедским характером проекта, заметил в разговоре со мной, что военные моряки привыкли бороться с вооруженным противником в бою и для него отвратительна сама мысль о таком массовом убийстве. Я устыдился и больше никогда ни с кем не обсуждал своего проекта."